29 июля 1974 года в Группе «А» считается знаковой датой, именно тогда рождается «советский антитеррор». Незадолго до этого дня начальника 7-го управления КГБ генерал-майора Михаила Милютина вызвал к себе заместитель председателя КГБ Семен Цвигун: «Юрий Владимирович приказал создать боевую группу для противодействия угонщикам самолетов». Подчеркнул при этом, что подчиняться она будет непосредственно председателю КГБ СССР Юрию Андропову. Позже журналисты дадут Группе «А» яркое и запоминающееся название — «Альфа». Первым ее командиром стал Герой Советского Союза Виталий БУБЕНИН.

В НАЧАЛЕ семидесятых в мире резко возросли случаи захватов самолетов и заложников, нападения на посольства, запылали очаги национальной розни…

Беда не обошла стороной и Советский Союз. 15 октября 1970 года произошел первый в стране случай угона самолета, летящего из Батуми в Краснодар: отец и сын Бразинскасы застрелили стюардессу Надежду Курченко, ранили двух пилотов и заставили экипаж сесть в Турции.

Спустя три года, 18 мая 1973 года, Ту-104, совершавший рейс Москва — Чита, сел в Иркутске, где сменился экипаж. Уже на подлете к Чите один из пассажиров подозвал бортпроводницу и, угрожая взрывным устройством, потребовал лететь в Китай. Младший сержант милиции Владимир Ежиков, сопровождавший самолет, выстрелил в бандита. Взрыв! На высоте 6600 метров самолет развалился на части. Все члены экипажа и пассажиры, среди которых было 16 детей, погибли.

Решение о создании группы специального назначения, не имеющей аналогов в мире, было принято политбюро ЦК КПСС в 1974 году. В сжатые сроки в КГБ разработали Положение о Группе «А» — базовый документ, который определял статус подразделения, его цели, задачи и принципы функционирования. К концу июля документ был готов и вынесен на рассмотрение комиссии в составе трех заместителей Андропова — Семена Цвигуна, Виктора Чебрикова и Георгия Цинева. Докладывал генерал Михаил Милютин. Все предложения рабочей группы были приняты, и 29 июня 1974 года Андропов подписал приказ особой важности о создании группы. Подчеркнул: «Командира подберу сам».

Выбирая из нескольких офицеров, Юрий Владимирович приказал вызвать в Москву Героя Советского Союза старшего лейтенанта Виталия Бубенина. Разумеется, выбор не был случаен. Ведь именно Бубенин, будучи начальником одной из погранзастав на Дальнем Востоке, первым примчался на помощь заставе Ивана Стрельникова, которая 2 марта 1964-го приняла бой с подразделениями китайской армии на Даманском. После гибели Стрельникова и его заставы Бубенин принял на себя командование боевым участком. Юрий Андропов хорошо знал людей своего ведомства и их дела…

В тот период Виталий Дмитриевич служил в Заполярье в должности заместителя начальника погранотряда. Телеграмма, которая вызвала его в Москву, удивила: «Мне было рекомендовано прибыть в столицу в гражданской одежде. Это показалось неожиданным. Военную форму в то время любили, уважали и носили с гордостью. Звоню в штаб округа, в Ленинград, спрашиваю: «В чем дело?». Мне отвечают: «Ничего не знаем. Собирай вещи».

Несколько дней Бубенина, ничего не объясняя, водили по кабинетам членов коллегии КГБ. «Трудно было не волноваться. Чувствовал, что происходит что-то необычное. Чем больше я это понимал, тем сильнее волновался».

Все прояснилось в разговоре с председателем КГБ. Юрий Владимирович расспросил офицера о службе и семье, чуть позже объяснил задачу. Беседа закончилась словами: «Вы нам подходите».
Уже позднее, возглавив Группу «А», Виталий Дмитриевич каждые полгода докладывал главе ведомства об уровне подготовки и положении дел в подразделении. «Встречался с Андроповым семь раз. Первый раз я чувствовал себя довольно скованно — Юрий Владимирович был очень значительной фигурой. Одной встречи было достаточно, чтобы я понял: если приходишь к председателю с конкретным делом, то твоя проблема будет решена быстро и исчерпывающе. Всегда обращало на себя внимание то, что у Андропова не было комплекса большого начальника. Он вел себя с достоинством, говорил как офицер с офицером, умел размышлять, убеждать и всегда предлагал другие варианты, если не соглашался с твоим».

Но это было позже. А сразу после назначения Бубенину предстояло определиться со своим заместителем. Остановил свой выбор на майоре Роберте Ивоне, опытном и грамотном офицере, выпускнике пограничного училища.

Им предстояло сделать из разрозненной группы сплоченный коллектив, способный выполнять поставленные задачи. «Это сегодня у «Альфы» есть имя, а тогда мы не имели опыта, да и секретность накладывала отпечаток: не имели права объяснять, куда берем ребят. Вот и начинали перед кандидатом «мудрить», — вспоминает Бубенин.

Формирование осуществлялось исключительно на добровольной основе. И хотя требования к кандидатам были довольно высоки, конкурс был огромный. Набирали людей из всех центральных или главных управлений КГБ, обладавших не только великолепной физической и боевой подготовкой, но высоким образованием и интеллектом. Попасть в группу могли только те, кто служил в КГБ не менее трех лет. «Подразделению требовались не бездушные роботы для исполнения приказов, а люди, умеющие мыслить и самостоятельно принимать решения в критических ситуациях. И наконец, все они оказались истинными фанатами своего дела. Люди шли в Группу «А» не ради льгот и прибавки к жалованью, а для того, чтобы бороться с терроризмом, — и ради этой борьбы они были готовы пожертвовать жизнью», — говорит Виктор Дмитриевич.

При отборе выявляли наклонности человека, его способность быстро сходиться с людьми, скорость реакции, собранность, способность к разумному риску, находчивость, сообразительность и многое другое. Особое внимание также уделялось организаторским качествам будущих сотрудников и умению работать в команде.

Отметим, что зарплаты у бойцов группы были такими же, как и в тех подразделениях, где они служили раньше. Правда, год службы в «Альфе» считался за полтора.

После того как группа была сформирована, начались тренировки. Они проходили с предельным напряжением сил. «Занятия проводились днем и ночью, летом и зимой. Ребята управляли любой техникой вплоть до танков, вертолетов и морских катеров. Прыгали с парашютом и ныряли с аквалангом. Естественно, требовалось владеть любым холодным и огнестрельным оружием, включая самые современные импортные образцы. Программу подготовки, понимая, что каждый из наших ребят должен быть сильнее, тренированнее десяти человек, вместе взятых, разработали я и Роберт Петрович Ивон. Аналогов не было, все придумали сами. Полигонами стали районы дислокации тульской воздушно-десантной дивизии и московских пограничных училищ. Были выезды в горы с альпинистским снаряжением, на аэродромах изучали устройство самолетов, забирались в подземные канализационные системы и т. д. Сами разрабатывали учения по освобождению посольств, самолетов. Создавали нестандартные ситуации, расписывали их, а потом приступали к тренировкам».

Модели освобождения заложников применительно к различным ситуациям, которые могли возникнуть в государственных учреждениях или жилых домах, на речном и железнодорожном транспорте, воздушных судах всех видов, разрабатывались практически с чистого листа. В ходе их отработки группе подыгрывали сотрудники других управлений КГБ, имеющие немалый служебный и оперативный опыт. Однако и они были в шоке: их моментально хватали, вязали и выбрасывали. Потом делились своими ощущениями: мол, не успели понять, каким образом группа оказалась в самолете. Уже на третьем году своего существования группа была готова выполнить любую задачу.

Группе помогали, собирая информацию о зарубежных специальных подразделениях. Сотрудники 1-го Главного управления (разведка) перевели книгу об американской «Дельте». Из нее наши бойцы почерпнули некоторые тактические приемы, способы взаимодействия внутри подразделения и т. д. Очень серьезную поддержку оказал начальник 7-го управления Алексей Дмитриевич Бесчастнов, сменивший на этом посту генерала Михаила Милютина. Группа входила в состав его управления, хотя и подчинялась напрямую Андропову.

В штабе подразделения тем временем накапливались планы всех важных стратегических объектов, существовавших в Советском Союзе: посольств, вокзалов, аэропортов, мест крупного скопления людей. По каждому объекту имелись собственные тактические наработки. Изучалось устройство разнообразных транспортных средств: самолетов, кораблей, автобусов и т.п. Особое внимание уделялось психологической подготовке бойцов группы, ведь им предстояло работать с террористами — людьми непредсказуемыми, часто находящимися на грани нервного срыва. И потому бойцы штудировали психологию, понимая, что грамотно построенный диалог с террористами может оказаться эффективнее любого оружия, которое сотрудникам Группы «А» разрешалось применять только в случае крайней необходимости. Внутренняя установка на бескровное разрешение самых драматических ситуаций позднее станет отличительной чертой профессионального почерка «Альфы».

Параллельно с вопросами тактики шел поиск оптимального вооружения и специальных средств воздействия на террористов. Испробовали все виды стрелкового вооружения от М-16 до «Узи», но выяснилось, что лучше «Калашникова» все равно ничего нет. В исследовательские институты направлялись технические задания. Предметом особой гордости стали разработанные в подмосковном Климовске, в ЦНИИ точного машиностроения, и переданные в серийное производство на Тульский оружейный завод уникальные образцы — подводный автомат и бесшумная снайперская винтовка.

Долго подбирали экипировку — она должна была стать максимально комфортной, практичной и бесшумной. Определились так: в подразделении необходимо иметь несколько различных видов обмундирования (3—5 комплектов), отвечающих поставленным задачам: на аэродроме — летное, в морском или речном порту — форму ВМФ или гражданского флота и так далее. Для повседневной работы остановились на обмундировании воздушно-десантных войск и форме летного состава ВВС. Для всех сотрудников приобрели кожаные и меховые куртки, брюки, унты, ботинки с высоким берцем, а также летние комбинезоны.

С 70-х годов группа использует бронежилеты из титана и кевлара, а также пуленепробиваемые «сферы» — шлемы с забралом и устройствами индивидуальной связи. Одну из модификаций бронежилета испытывали в подмосковном свиноводческом хозяйстве. Выбрали из всего поголовья самого авторитетного хряка, оснастили бронежилетом. Огонь вели из штатного оружия. Хряку повезло — пули не пробили броню, оставили на жилете только вмятины. Его и приняли на вооружение.

С братьями нашими меньшими связана еще одна страница в жизни подразделения. «Нервно-паралитический газ, помнится, испытывали на кроликах, — рассказывает Бубенин. — Я сам сел в «рафик» для террориста. Сзади, за оргстеклом, сгрудились подопытные. Стекло по краям было замазано пластилином — чтобы газ не проник в водительский отсек. Сели, поехали. Группа сопровождения дала сигнал. Все двери «рафика», а также педаль газа и тормоза заблокировались мгновенно. Чувствую — голова отяжелела, глаза стали смыкаться: явно где-то плохо замазали. Оглянулся — а бедные кролики уже и уши свесили…»

Вся работа, как и само подразделение, была строжайше засекречена, и даже в 7-м управлении о существовании Группы, ее целях и задачах знали единицы. Выезжая на различные мероприятия, сотрудники Группы «А» часто пользовались документами прикрытия. Как отметил Виталий Дмитриевич, он, будучи начальником группы, работал «под крышей» начальника отдела МУРа. Ходил в «гражданке» и даже, говорит, друзья не знали, где он работает. В общем, ни разу не засветился.

Пока шли тренировки, особых заданий Группе «А» не давали, хотя и привлекали для охраны высокопоставленных иностранных визитеров. Правда, одно мероприятие все-таки состоялось. В Швейцарии провели обмен советского диссидента Владимира Буковского на генсека компартии Чили Луиса Корвалана. Все прошло профессионально.

В 1977 году Бубенин попросился обратно в погранвойска: «Я был на хорошем счету. Ушел сам. Подразделение было готово выполнить любую задачу, оно сложилось в уникальный коллектив, не имеющий себе равных, ни по навыкам, ни по воинскому духу. Я захотел вернуться к прежней профессии пограничника. Пришел к Андропову на доклад и попросился назад — в погранвойска. Юрий Владимирович меня понял и рапорт подписал». Еще сказал о том, что три года прошли для него без сна и без отдыха. Ответственность за людей, которые должны были выполнить любое задание, заставляла постоянно быть на пределе человеческих возможностей.

А первой серьезной проверкой боеспособности группы стал Кабул, штурм дворца Амина — операция, по уровню сложности и качеству исполнения не имеющая себе равных в современной истории. Была продемонстрирована всему миру высокая выучка группы, которой и добивался Бубенин.

Сам он еще много лет находился на руководящих должностях. Воевал в Афганистане. Службу закончил в 1995 году в звании генерал-майора. Но, покинув «Альфу», всегда интересовался ее службой, переживал за каждую боевую операцию. С болью вспомнил ребят из «Альфы» и «Вымпела», погибших при освобождении заложников в Беслане. А на вопрос, сильно ли отличается современная «Альфа» от той, первой Группы «А», ответил так: «По сравнению с нынешней «Альфой» мы вилами, можно сказать, воевали».